Юлия Друнина

Стихи о любви, о войне, о Родине

На главную Биография О войне Родословие Любовь Мирные Разноличие Возраст Все стихи Ссылки
Юлия Владимировна Друнина Хорошо молодое лицо
А я для вас неуязвима
"Великий" -- поэт называет поэта
Памяти Вероники Тушновой
Капели, капели звенят в январе
Когда стояла у подножья
Убивали молодость мою
Геологиня
Мужество
Все грущу о шинели
Без паники встречаю шквал
Дочери
Жизнь поэта, ты - отчаянный аллюр
Судный час
На исходе сумрачного дня


* * *

Хорошо молодое лицо -- Жизнь еще не писала на нем, И своим не пахала резцом, И своим не дышала огнем. Больно время его обожжет, Так же, как обжигало и нас. Пусть упрямым останется рот, Не погаснет сияние глаз, Но добавится что-то еще -- Станут тоньше, духовней черты. С этой грани начнется отсчет Настоящей мужской красоты. Да, тогда лишь придет Красота, И теперь навсегда, до конца: Красота не пустого холста -- Обожженного жизнью лица.

* * *

А я для вас неуязвима, Болезни, Годы, Даже смерть. Все камни - мимо, Пули - мимо, Не утонуть мне, Не сгореть. Все это потому, Что рядом Стоит и бережет меня Твоя любовь - моя ограда, Моя защитная броня. И мне другой брони не нужно, И праздник - каждый будний день. Но без тебя я безоружна И беззащитна, как мишень. Тогда мне никуда не деться: Все камни - в сердце, Пули - в сердце...

* * *

"Великий" -- Поэт называет поэта, Но поздно приходит Признание это. Великий не слышит, Поскольку не дышит, А если б услышал, Ответил бы: -- Тише! Могильная нас разделяет ограда, Уже ничего, дорогие, не надо. Спасибо, но поздно, Простите, но поздно... А небо так звездно, А время так грозно...

ПАМЯТИ ВЕРОНИКИ ТУШНОВОЙ

Прозрачных пальцев нервное сплетенье, Крутой излом бровей, усталость век, И голос -- тихий, как сердцебиенье, -- Такой ты мне запомнилась навек. Была красивой -- не была счастливой, Бесстрашная -- застенчивой была... Политехнический. Оваций взрывы. Студенчества растрепанные гривы. Поэты на эстраде, у стола. Ну, Вероника, сядь с ведущим рядом, Не грех покрасоваться на виду! Но ты с досадой морщишься: "Не надо! Я лучше сзади, во втором ряду". Вот так всегда: ты не рвалась стать "первой", Дешевой славы не искала, нет, Поскольку каждой жилкой, каждым нервом Была ты божьей милостью поэт. БЫЛА! Трагичней не придумать слова, В нем безнадежность и тоска слились. Была. Сидела рядышком... И снова Я всматриваюсь в темноту кулис. Быть может, ты всего лишь запоздала И вот сейчас, на цыпочках, войдешь, Чтоб, зашептавшись и привстав, из зала Тебе заулыбалась молодежь... С самой собой играть бесцельно в прятки, С детсада я не верю в чудеса: Да, ты ушла. Со смерти взятки гладки. Звучат других поэтов голоса. Иные голосистей. Правда это. Но только утверждаю я одно: И самому горластому поэту Твой голос заглушить не суждено, Твой голос -- тихий, как сердцебиенье. В нем чувствуется школа поколенья, Науку скромности прошедших на войне -- Тех, кто свою "карьеру" начинали В сырой землянке -- не в концертном зале, И не в огне реклам -- в другом огне... И снова протестует все во мне: Ты горстка пепла? К черту эту мысль! БЫЛА? Такого не приемлю слова! И вновь я в ожидании, и снова Мой взгляд прикован к темноте кулис...

* * *

Капели, капели Звенят в январе, И птицы запели На зимней заре. На раме оконной, Поверив в апрель, От одури сонной Опомнился шмель: Гудит обалдело, Тяжелый от сна. Хорошее дело - Зимою весна! О солнце тоскуя, Устав от зимы, Ошибку такую Приветствуем мы. Помедли немножко, Январский апрель! ...Трет ножку о ножку И крутится шмель. И нам ошибаться Порою дано - Сегодня мне двадцать И кровь как вино. В ней бродит несмело Разбуженный хмель. Хорошее дело - Зимою апрель!

* * *

Когда стояла у подножья Горы, что называют "Жизнь", Не очень верилось, что можно К ее вершине вознестись. Но пройдено уже две трети, И если доберусь туда, Где путникам усталым светит В лицо вечерняя звезда, То с этой высоты спокойно И грустно оглянусь назад: -- Ну, вот и кончились все войны, Готовься к отдыху, солдат!..

* * *

Убивали молодость мою Из винтовки снайперской, В бою, При бомбежке И при артобстреле... Возвратилась с фронта я домой Раненой, но сильной и прямой - Пусть душа Едва держалась в теле. И опять летели пули вслед: Страшен быт Послевоенных лет - Мне передохнуть Хотя бы малость!.. Не убили Молодость мою, Удержалась где-то на краю, Снова не согнулась, Не сломалась. А потом - Беды безмерной гнет: Смерть твоя... А смерть любого гнет. Только я себя не потеряла. Сердце не состарилось Ничуть, Так же сильно Ударяет в грудь, Ну, а душу я В тиски зажала. И теперь веду Последний бой С годами, С обидами, С судьбой - Не желаю Ничему сдаваться! Почему? Наверно, потому, Что и ныне Сердцу моему Восемнадцать, Только восемнадцать!

ГЕОЛОГИНЯ

Ветер рвет светло-русую прядку, Гимнастерка от пыли бела. Никогда не была ты солдаткой, Потому что солдатом была. Не ждала, чтоб тебя защитили, А хотела сама защищать. Не желала и слышать о тыле - Пусть царапнула пуля опять. ...Побелела от времени прядка, И штормовка от пыли бела. Снова тяжесть сапог, и палатка, И ночевка вдали от села. Снова с первым лучом подниматься, От усталости падать не раз, Не жалела себя ты в семнадцать, Не жалеешь себя и сейчас. Не сочувствуйте - будет обидой, Зазвенит в ломком голосе лед, Скажет: "Лучше ты мне позавидуй!" - И упругой походкой уйдет. И от робости странной немея (Хоть суров и бесстрастен на вид), Не за юной красоткой - за нею Бородатый геолог следит...

МУЖЕСТВО

Памяти Людмилы Файзулиной Солдаты! В скорбный час России Вы рвали за собой мосты, О снисхожденье не просили, Со смертью перешли на "ты". Вы затихали в лазаретах, Вы застывали на снегу, -- Но женщину представить эту В шинели тоже я могу. Она с болезнью так боролась, Как в окружении дрались. ...Спокойный взгляд, веселый голос -- А знала, что уходит жизнь. В редакционной круговерти, В газетной доброй кутерьме Страшней пустые очи смерти, Чем в злой блиндажной полутьме... Работать, не поддаться боли -- Ох, как дается каждый шаг!.. Редакция -- не поле боя, Машинки пулемет в ушах...

Все грущу о шинели

Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны. Дни летят, словно пули, Как снаряды - года... До сих пор не вернули, Не вернут никогда. И куда же мне деться? Друг убит на войне. А замолкшее сердце Стало биться во мне.

Без паники встречаю шквал

Без паники встречаю шквал, Еще сильны и не устали ноги - Пусть за спиной остался перевал И самые прекрасные дороги. Я до сих пор все открываю мир, Все новые отыскиваю грани. Но вспыхивает в памяти пунктир, Трассирует пунктир воспоминаний.

ДОЧЕРИ

Скажи мне, детство, Разве не вчера Гуляла я в пальтишке до колена? А нынче дети нашего двора Меня зовут с почтеньем "мама Лены". И я иду, храня серьезный вид, С внушительною папкою под мышкой, А детство рядом быстро семенит, Похрустывая крепкой кочерыжкой.

Цитата

"Жизнь поэта, ты - отчаянный аллюр: Марш, атака, трехминутный перекур." взята из стихотворения:

* * *

Мне еще в начале жизни повезло, На свою не обижаюсь я звезду. В сорок первом меня бросило в седло, В сорок первом, на семнадцатом году. Жизнь солдата, ты - отчаянный аллюр: Марш, атака, трехминутный перекур. Как мне в юности когда-то повезло, Так и в зрелости по-прежнему везет - Наше чертово святое ремесло Распускать поводья снова не дает. Жизнь поэта, ты - отчаянный аллюр: Марш, атака, трехминутный перекур. И, ей-богу, просто некогда стареть, Хоть мелькают полустанками года... Допускаю, что меня догонит смерть, Ну, а старость не догонит никогда! Не под силу ей отчаянный аллюр: Марш, атака, трехминутный перекур.

Судный час

Покрывается сердце инеем - Очень холодно в судный час... А у вас глаза как у инока - Я таких не встречала глаз. Ухожу, нету сил. Лишь издали (Все ж крещеная!) Помолюсь За таких вот, как вы,- За избранных Удержать над обрывом Русь. Но боюсь, что и вы бессильны. Потому выбираю смерть. Как летит под откос Россия, Не могу, не хочу смотреть!

На исходе сумрачного дня

На исходе сумрачного дня Тёплый луч вдруг обласкал меня. Пробежал легко по волосам, Хоть того и не заметил сам. Тёплый луч, скользни по мне потом - Над моим заброшенным крестом.
В начало
Rambler's Top100     Яндекс цитирования